& Nr. 80 (4687)
от 25 июня
2014 года
«Бизнес & Балтия»
В номере
 
Издания
 
Календарь
<< Июнь, 2014 >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
            1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30            
 
GISMETEO.RU:погода в г. Рига





www.eursa.org

smi.ru

Российский Деловой Портал 'Альянс Медиа'



Плюсы Плёса, или Столица в «Зеркале» провинции

реди немногих новостей этого месяца, в которых слова «Россия» и «Украина» соседствуют не в контексте конфронтации, — победа украинского режиссера Мирослава Слабошпицкого на российском кинофесте «Зеркало». Его фильм «Племя» — чернуха про интернат для глухонемых, накануне съездившая в Канн, выиграл Гран-при фестиваля имени Андрея Тарковского, квартирующего на родной для классика Ивановщине. «Зеркало», несмотря на международный формат, фестиваль российский в квадрате как раз благодаря месту проведения.

 Алексей Евдокимов


Плес при всей своей кукольности по-настоящему симпатичен.

Каковое место — не приморский, с пальмами и магнолиями Сочи, не бывший финляндский Выборг (то-то тамошнее мероприятие именуется «Окно в Европу»), не югорский какой-нибудь Ханты-Мансийск, а эталонная в разных смыслах среднерусская провинция. Хотя затевалось и до сих пор, кажется, формально прописано «Зеркало» в областной столице Иваново, основные мероприятия в последние годы проводятся в 65 километрах к северо-востоку, в крошечном городишке Плес.

Дачная столица России

Идиллическое местечко на высоко поднимающемся правом берегу Волги (точнее, Горьковского водохранилища) получило всероссийскую известность в конце нулевых, но, конечно, не благодаря киношникам. И не Исааку Левитану, многократно писавшему здешние пейзажи и удостоенному в Плесе дома-музея, бюста, памятника в рост с мольбертом и даже памятника любовнице Софье Кувшиниковой.

Полуофициальная городская история гласит, что шесть лет назад к плесской пристани причалила 80-метровая «Россия», яхта вновь избранного тогда президента Медведева. Главы государств, входящие в историю как великие, среди прочего, оставляют по себе память в виде построенных ими загородных резиденций: Версаль, Сан-Суси, Петергоф. Вот и президентство Дмитрия Анатольевича, планировавшееся, очевидно, эпохальным, началось с обустройства новой государственной дачи. Медведеву приглянулась усадьба в Миловке, что в километре от Плеса. Имение разорившихся дворян Черневых (основатель династии лейб-гренадер Василий Иванович Чернев получил дворянское достоинство за участие в перевороте, приведшем к власти Елизавету Петровну) в конце XIX века купил старовер-фабрикант Григорий Горбунов, после революции оно, разумеется, было национализировано и к моменту визита Дмитрия Анатольевича пребывало в том же предсмертном состоянии, что и подавляющее большинство российских дворянских гнезд. Но в судьбе Миловки, в отличие от судьбы России, роль Медведева действительно оказалась поворотной: четыре квадратных километра здешнего леса отгородили громадным глухим забором, местным жителям, что не захотели переселяться добровольно, отрубили электричество, в отстроенной и вызолоченной усадьбе оборудовали вертолетную площадку, а к Плесу взамен старой раскуроченной грунтовки протянули трассу немецкого качества: главного барина, разумеется, доставляют сюда по воздуху, но охрана-то с обслугой едут по земле.


В Плесе только две тысячи постоянных жителей.

Так Плес, сонная живописная дыра почти с девятисотлетней историей и ностальгическим художественным флером (Левитан, Шаляпин, построивший тут дачу, Эльдар Рязанов, снимавший в городе сцены «Жестокого романса»), сделался одним из самых модных мест России. Местную негламурную недвижимость принялась скупать московская элита и покосившиеся избушки приблизились по стоимости к средиземноморским виллам. На набережной, тоже ставшей немного напоминать Круазетт (так что фестивальные зигзаги украинского «Племени» не столь круты, как может показаться), открылись рестораны с невиданными в Ивановской губернии ценами, блюдами и мраморными памятными досками: здесь, дескать, изволили обедать Президент всея Руси. Вскоре после преображения миловской усадьбы закипела стройка в нескольких километрах от нее, в Порошино — тамошний особо охраняемый объект, дорога к которому пролегла прямо по огородам, местные уверенно называют дачей Путина. Так что рекламный щит, висевший, говорят, как раз в те времена (пару лет назад) в городе и гласивший «Плес — столица Потаенной России», — напускал ненужного туману: никаких тайн, настоящая столица, пусть и выездная, дачная.

Ответ злопыхателям


Скульптура под названием «Дачница» имеет сходство с ученицей и подругой Исаака Левитана Софьей Петровной Кувшинниковой.

Дачный поселок — это то, чем Плес с его двумя тысячами постоянных жителей и отсутствием какой-либо промышленности, не только кажется, но и является. Каменных домов тут всего одна улица, точнее, даже половина — линия вдоль набережной, тот самый буржуазный променад. Но за единственной этой линией начинаются холмы, облепленные разноцветными деревянными домиками. Внутри домиков та же скромная дачная обстановка, которой целенаправленно придерживаются здешние гостиницы (по количеству которых Плес наверняка российский чемпион в своей весовой категории). Только цены, как легко догадаться, не особенно скромные: от 85 евро за самый дешевый дабл далеко не в самом дорогом заведении с манерным названием Волга-Volga. Принадлежит заведение москвичам. Их же по большей части и принимает. Да и культурные мероприятия в рамках фестиваля «Зеркало», включая показы разного берлинско-каннского непотребства (вроде фон-триеровской «Нимфоманки» или лесбийской «Жизни Адель») и чтения журнала «Пионер», рассчитаны никак не на коренных плесчан.

Хрестоматийный упрек жителям российских столиц: они, мол, живут в какой-то своей стране, ничего, что за пределами МКАДа и КАДа (питерского), для них не существует. Плес, каков он есть ныне, — ответ злопыхателям. Право, столичные господа весьма любят провинцию: левитановские виды на волжские просторы с прибрежных гор, кинопоказы на приплывшем из Островского и Рязанова дебаркадере, копченого леща от местных рыбаков, настойку от заведения, чье название оканчивается на еръ, кружевные салфеточки и вареньице из вазочки в чистой гостинице с мезонином. Эту провинцию, вычитанную из классики и виденную в Третьяковке, они построили себе в одном отдельно взятом Плесе. В своем дачном, вполне коммерческом товариществе, — разве что находящемся от МКАДа почти в четырех сотнях километров.

Понятно, что постаралась тут в основном публика интеллигентная (которая, собственно, читает классику и ходит в Третьяковку) — оттого Плес при всей своей кукольности по-настоящему симпатичен. Вот и «Зеркало» — мероприятие, безусловно, эстетское (не в пример какому-нибудь курортно-разухабистому «Кинотавру»). Правда, новый губернатор Ивановской области Коньков, что сменил придумавшего «Зеркало» Михаила Меня, намерен, по его собственным словам, учинить в области мероприятие уровня как минимум Универсиады, в Плесе отгрохать 6-километровую бетонную набережную, а к городку подвести скоростную железную дорогу от самой Москвы. Но это тот случай, когда хочется верить, что чиновный энтузиазм останется на бумаге — в графе «Бюджетные расходы».

Новые баре и культурные бренды


Русиново — лубочный Диснейленд.

Московский журнал «Афиша», что считается рупором хипстеров, горячо рекомендуя своим читателям съездить в Плес, советовал взять там моторку и пересечь Волгу — она в этом месте разделяет не только Ивановскую и Костромскую области, но и два московских образа идеальной России: интеллигентский и «бизнесовый». На левом берегу располагается деревня Русиново, а в ней — уже чистый лубочный Диснейленд: с избушкой на курьих ножках, теремом, ветряной мельницей (действующей — правда, работающей не от ветра, а от электрогенератора), деревянными скульптурами добрых молодцев и красных девиц. Москвич Игорь Горский, вице-президент Российской гильдии риелторов, живет тут старорежимным рачительным барином — не только забавляясь деревянным зодчеством, но и распахивая землю, разводя скот. В деревню, где к моменту первого появления в ней Горского, в начале 1990-х, обвалился единственный колодец, москвич провел водопровод и газ, взялся даже за искоренение пьянства. Местные, правда, работать к Горскому все равно почти не идут — не хотят, даром что деревенские, заниматься крестьянским трудом; так что идеальных «крепостных» идеальному русскому барину, говорят, приходится импортировать с Западной Украины. Выходит, контакты волжан со стратегическим противником фестивалем «Зеркало» не исчерпываются.

Фестиваль, названный по фильму Тарковского, затевался не ради выездной забавы столичных дачников, а ради продвижения культурных брендов Ивановской области. Автора «Зеркала» и «Андрея Рублева» чтят тут как «гения места» — родился Тарковский даже не в райцентре Юрьевец, где находится дом-музей режиссера, а в деревне Завражье, приписанной тогда, в 1932-м, к Юрьевецкому району (теперь это Костромская область; в селе, кстати, тоже есть музей). Ивановское областное руководство, делая ставку на Андрея Арсеньевича, не напоминало лишний раз, что к моменту рождения будущего режиссера его семья жила в Москве (просто рожала Мария Ивановна Тарковская в Завражье у родственников). Что, строго говоря, биографическая его связь с нынешней Ивановской областью сводится к двум годам эвакуации, проведенным в Юрьевце — в доме, где Тарковский их провел, и работает теперь музей. Но именно юрьевецкие детские впечатления обильно отразились в его знаменитом «Зеркале» и именно для юрьевецкого музея был полтора года назад куплен на Sotheby’s архив Тарковского. Стоило это российским меценатам и общественным организациям, с трудом «перебившим» лот (по слухам) у Ларса фон Триера, 2,5 млн. долларов, а одним из главных инициаторов покупки был все тот же бывший губернатор Мень. Правда, собиратель и продавец архива, секретарь Тарковского Ольга Суркова, сказала, что ранее многажды предлагала его России — первый раз всего за 12 тыс. долларов, но там им упорно не интересовались.

Настоящая глушь


Каменных домов в Плесе немного.

Юрьевец стоит на том же правом берегу той же Волги (Горьковского, то бишь, водохранилища) — в сотне километров ниже по течению от Плеса. И если в Плесе река выглядит все-таки рекой, почти как у Левитана, то как раз от Юрьевца и ниже, южнее, до Нижегородской ГЭС, это то самое «Горе-море», что затопило при строительстве ГЭС, в 1950-х, четырехсотлетний город Пучеж (нынешний райцентр Пучеж выстроен заново на другом месте). Покрыло бы оно и Юрьевец, если б не специально возведенная трехкилометровая дамба — центр города сейчас, как изрядная часть Голландии, находится ниже уровня моря. Близ места, где стояла запечатленная все тем же Левитаном Тихая обитель, Кривоезерский монастырь, теперь — только одинокий крест на камнях посреди безбрежной водной глади.

Юрьевец во многом похож на Плес — та же вода, те же холмы, та же стройная белая колокольня над деревянными домишками. И хотя он почти вдвое больше, глушь тут настоящая, а не обустроенная столичными барами в соответствии с их идеалами глуши. Среди его бревенчатых домов и дощатых заборов, в виду облупленных Входоиерусалимских соборов, Старого и Нового, и даже на выложенной плиткой (!) пешеходной (!!) улице, сами понимаете, Тарковского, ловишь себя на той сложной горчащей смеси чувств, которую столь многие русские определяют как чувство родины. Независимо от того, где они родились и живут. Включая одного из самых знаменитых русских режиссеров, выросшего в Москве, умершего в Париже и лежащего на кладбище Сент-Женевьев-де-Буа.

Комментарий редактору | Распечатать | В "портфель" | Послать
Оцените статью

 
 
 
  
О нас | Редакция | Реклама главная | Карта сайта

Copyright © 2003, "Бизнес&Балтия", Developed by Front.lv
Копирование и распространение любых материалов, размещенных на сайте,
без письменного разрешения редакции запрещено.
При ретранслировании материалов обязательна гиперссылка на источник www.bb.lv